Реферат по ДПВ на тему:

 

 

 

 

 

 

Выполнила   Паночкина Л.В., ИБСУП, 1 курс, 1 группа

 

  

1. Содержание                                                                                стр.2

2. Ярмарка                                                                                      стр.3

3. Печные работы в деревне                                                          стр.5

4. Пища                                                                                           стр.6

5. Жилище бедных крестьян                                                          стр.8

6. Жилище зажиточных крестьян                                                  стр.10

7. Русская баня                                                                              стр.15

8. Одежда и обувь бедных крестьян                                             стр.15

9. Одежда и обувь зажиточных крестьян                                      стр.16

10. Заметки о крестьянском быте                                                  стр.20

11. Список использованной литературы                                       стр.22

Четыре раза в году на площади проводились ярмарки. Они были настолько многолюдны, что огромная площадь не вмещала всех желающих купить, продать или просто посмотреть и повеселиться. Крестьяне с подводами и конями размещались на соседних улицах. День перед ярмаркой назывался “подторжье”. Некоторые участники завтрашних торгов собирались заранее и ночевали прямо на площади вокруг костров и на телегах. Это были крестьяне из далеких деревень – “медвежьих углов”, а также цыгане.

На ярмарку наезжало видимо-невидимо народа из ближних и дальних деревень. Крестьяне привозили массу всякого товара, главным образом, изделия из дерева, изготовленные руками умельцев. Тут были сани, телеги, колеса, ушаты, бочки, решета, заплетенные сеткой из тончайших рогожных полосок, сита с сеткой из конского волоса, лыко для лаптей, хомуты, деготь, пучки дубовой коры, глиняные махотки, кувшины, известь в бочках, лепешки мела, куры, утки, гуси, поросята в мешках, бочонки с маслом конопляным, маслом льняным, маслом деревянным. Крестьяне привозили беленые домотканые полотна, корзины, полные куриных яиц, мешками ячмень, пшеницу, просо, чечевицу, подсолнечное и льняное семя, мед, сало, свежую и соленую рыбу.  Крестьяне на базар привозили рыбу, переложенную луговой травой в кошелях из лыка. Кошели, как рюкзак, вешали на плечи.

Но были и товары, волновавшие наше детское воображение: певчие птички в клетках, деревянные дудочки, “соловьи” из свинца, покрытые лаком, шарики, пряники, в том числе и знаменитые вяземские, рецепт изготовления которых утерян. Соблазнительно душистые баранки, связанные низками на мочало, баранки сахарные маленькие, яркие конфеты длиной в пол-аршина, как толстые прутья, разноцветные мятные или с кислинкой леденцы, ярко разрисованные мятные “кони” и “паны” из белого теста – главная радость малышей, толстые медовые пряники, посыпанные душистым семенем, сотовый мед и еще много всякой всячины.

Но любая ярмарка без цыган не ярмарка. А цыган наезжало очень много. Забавное это зрелище –  наблюдать, как происходит торг лошадьми между цыганами и крестьянами. Цыган берет мозолистую руку мужика и изо всей силы с размахом бьет ладонью по его ладони, предлагая свою цену и восклицая при этом: “Ну, по рукам, хозяин?!”. Тот сразу не соглашается и, подумав, берет руку цыгана и тоже со всего маха бьет его по ладони, предлагая свою цену. Шлепки ладоней и громкие голоса торгующихся разносятся далеко по площади, привлекая зевак. Такая картина может длиться очень долго, пока, наконец, не сойдутся в цене.

Здесь же цыгане показывают качество своих лошадей, показывают покупателям лошадиные зубы, копыта, скачут на лошадях, оглушительно щелкают кнутом. И все это под многоголосый крик, гомон людей, писк дудочек, “тетеханье” свинцовых “соловьев”, верещание надуваемых “чертиков”, пение нищих музыкантов.

В ярмарочные дни на площади ставили качели, карусели, выступали силачи и фокусники. Мальчишки глаз не могли отвести от этих артистов.

На осеннюю ярмарку привозили арбузы, которые раньше назывались кавунами. Из шалевок строили балаганы, куда выгружали арбузы, и здесь же торговали. Каждый покупатель выбирал арбуз, который ему приглянется. Потом продавец ловко, в один миг, вырезал в нем треугольный кусочек и на кончике ножа давал попробовать. Убедившись в достаточной сладости мякоти, покупатель уносил арбуз домой, чтобы порадовать семью. Стоимость арбузов по тогдашним ценам была приемлемой: небольшой арбуз – 10 копеек, средний – 15 копеек, крупный – 20 копеек или, как тогда говорили, “кипеек”.

На ярмарке продавали сундуки и сундучки любых размеров. Большие сундуки были с коваными завесами, внутренними врезными замками, клепками по боковым стенкам. Особый шик придавал сундучкам рисунок на внутренней стороне крышки. Обычно это были цветы.

На каждую ярмарку самодельные деревенские художники привозили рисованные настенные ковры. Их рисовали на бумаге очень яркими красками и покрывали лаком. Сюжет один и тот же: река, остров с яркой зеленью трав и кустов, олень невозможной формы и колоссальной упитанности со смешной закрученной мордой. Тут же, рядом с оленем, на острове росли букетом шикарные розы, величиной в треть оленя, под розами полулежала обнаженная дева, а на горизонте – синели горы. Эти ковры своей цветистостью и дешевизной привлекали деревенских девчат и поэтому были ходовым товаром.

Босоногие мальчишки с интересом допоздна шныряли между телегами и лошадьми, иногда помогали цыганам собирать хворост для костров. Некоторым из них за это цыганки гадали. В общем, ярмарка для детей была крупным, интересным событием – настоящим праздником.

Описывая ярмарку, неободимо отметить симпатичную черту большинства крестьян: бесхитростность и простодушие. Покупает горожанин у крестьянина, например, мешок гречневой муки для блинов и спрашивает: “Сколько здесь будет?”. Крестьянин отвечает: “Пуд с походом!”. Это значит, что продает как пуд, но на самом деле, если проверить на весах, то будет обязательно больше, но никак не меньше. У крестьян тогда это считалось вопросом чести и совести – продать не с обманным заниженным весом, а “с походом”, то есть с излишком веса.

В деревне клали только русские печи.

Если хозяин хотел сменить обветшавшую печь, то он проводил одновременно и ремонт хаты.

Старые печи сначала разбирали по кирпичику. Кирпичи в деревне были очень дорогими, поэтому каждый кирпич очищали от старого раствора и складывали по сортам. Например, на фундамент отбирали красный железняк, для трубы брали железняк, хорошо обожженный. Затем выкладывали новый фундамент под будущую печь. Старые печи стояли на дубовых лагах или на гранитных валунах. Когда фундамент был готов, начинали класть печь.

Как всегда, тщательно проверялось качество глины. Брали в руки кусочек глины, растирали его, лепили и давали засохнуть. При этом при высыхании не должны были появляться трещины. Крестьяне знали требования печника и загодя привозили глину из известного им глинища, складывали ее в ящик из обрезной доски и держали влажной под рогожами.

Печь клалась без мастерка. Кирпич смачивали из пригоршни. Раствор забирали ладонью, раскладывал по поверхности кладки, смазывали раствором торец кирпича и клали его сверху “вприсык”. В швах оставляли глины самую малость – на 3 мм. Швы в дымоходе затирали рукавицей, отчего дымоход внутри получался гладким. На поворотах дымохода углы кирпича срубались. Печь поднималась быстро. За неделю успевали разобрать старую и поставить новую печь. Воскресенье отдыхали. И так все лето. Новую печь подсушивали лучиной, чтобы прогревалась медленно и не было трещин в швах. Печи получались хорошие, поэтому заказами отец был обеспечен на все лето и даже на год вперед.

Замена печи сопровождалась ремонтом хаты. Со стен обдирали старую растрескавшуюся штукатурку и штукатурили стены заново. Нередко приходилось набивать на стены новую дранку взамен старой. Для этого обдирали или лущили дерево на лучину, которую называли дранкой. Для штукатурки готовили замес глины с соломой, которую предварительно рубили топором. Нарубленные соломки были с вершок длиной, не больше. Стену обмазывали и давали высохнуть. Через неделю делали затирку стен смесью глины с песком, до гладкой поверхности. После этого стену покрывали меловой побелкой, отводили кантики с помощью бечевки.

Основной пищей в 17 веке оставался хлеб. Хлеб пекли из мешанной ржаной и овсяной муки, а также, должно быть, и только из овсяной. Из пшеничной муки выпекали хлеба, калачи, просвиры. Из муки изготовляли лапшу, пекли оладьи и «перепечь» – ржаные жареные лепёшки из кислого теста. Из ржаной муки пекли блины, приготовляли сухари. Очень   разнообразен ассортимент из сдобного теста: пироги с маком, мёдом, кашей, репой, капустой, грибами или мясом. Перечисленные изделия далеко не исчерпывают разнообразия хлебных продуктов, употреблявшихся на Руси того времени.. В былые времена, как только наступит утро, идет по улице булочник, несет на плече длинную доску, а на ней горячие булочки. Идет и призывно поет: “Булки мягкие! Лепешки с белыми сядрушками!”. Окна раскрываются, и люди покупали булки и лепешки по полкопейки. Сядрушки – это зерна конопли, специально обмолоченные и пожаренные. Зернышками посыпали сдобную выпечку, как посыпают маковым семенем. 

На обед обычно подавали уху, щи или бульбяшник, заправленный салом, картошку отварную или тушеную, когда были грибы – с грибами, или кашу пшенную с конопляным маслом. К каждому кушанью ставили обязательно соленые огурцы, а в конце лета – свежие. В постные дни вместо сала было конопляное масло. На завтрак чаще давали творог. Поскольку творог был слегка подсушенный, крупинками, то его затирали молоком. К творогу хозяйка подавала горячие пухлые оладьи. Они были как резиновые, растягивались. Оладьи макали в тертый творог и ели. А вообще, творог и сметану крестьяне берегли, собирали на продажу. Молоко никогда не кипятили, пили только сырым или самоквашеным. Зачастую ужин состоял из молока с хлебом.

Понятие о чистоте у крестьян было не развито.

Почти ежедневно готовили уху или жареную рыбу. Рыбы в реке тогда было столько, что поймать ее не составляло труда. В те годы реки была полноводные и рыбные. На реке не бывало тишины, постоянно слышался плеск воды. Поверхность реки все время шевелилась, колыхалась, завихрялась в том месте, где крупная рыба делала у поверхности резкий поворот. А к вечеру вода просто “вскипала” от резвящейся у поверхности рыбы. Начиналась вечерняя зорька, рыба выходила на охоту и кормежку. В это время к воде спускаются, привлекая своим танцем подводных охотников. Начинается настоящее пиршество. Сотни мелких рыбешек выскакивают из воды, врываются в комариное облако и, набив полный рот насекомыми, шлепаются в воду.Каждую минуту было слышно, как то тут, то там раздаются удары по воде, как будто кто-то бросает в воду бревно. Это щуки выпрыгивают из воды в погоне за мелкой рыбешкой. Волна идет до самого берега. Щука – самый активный хищник. Иногда, увлеченная погоней, она выскакивает на берег, начинает бить о землю хвостом, подпрыгивает, кувыркается в воздухе и неизменно оказывается в воде.

Очень распространенным видом хлебной пищи были каши (овсяные, гречневые, ячменные, пшенные), и кисели - гороховый и овсяный. Зерно служило и сырьём для приготовления напитков: кваса, пива, водки. Разнообразие огородных и садовых культур обусловливало разнообразие овощей и фруктов, употреблявшихся в пищу. Крестьяне выращивали капусту, огурцы, лук, чеснок, свеклу, морковь, репу, редьку, хрен, мак, стручковый зелёный горох, дыни, различные травы для солений (чеьру, мяту, тмин), яблоки, вишни, сливы.

Значительную роль в питании играли грибы - вареные, сушеные, печеные. Одним из основных видов питания, следующим по значению, за хлебной и растительной пищей и продуктами животноводства, была рыбная пища. Известны разные способы обработки рыбы: соление, сушение и вяление.

 

Таким образом, в XVI веке ассортимент хлебных изделий отличался уже очень большим разнообразием. Успехи в развитии земледелия, в частности огородничества и садоводства, привели к значительному обогащению и расширению ассортимента растительной пищи вообще. Наряду с мясной и молочной пищей очень важную роль продолжала играть пища рыбная.

Все избы были крыты соломой, так как железные крыши тогда еще не появились. Дворы редко были огорожены плетнями. Во дворе у дома и по улице свободно бродили куры, свиньи. Крестьяне за малой нуждой ходили с крылечка. За большой нуждой ходили за дом. Там на двух столбиках была укреплена доска, в виде скамеечки, а за скамеечкой в лучшем случае выкапывали небольшой углубление в земле. Туда, зачастую, наведывались куры, все разгребут, расклюют и разнесут. На дворе перед домом скапливался навоз. Там копошились куры, разбрасывая навоз по двору. От всего этого распространялись грязь и запах. Такое ведение хозяйства было в каждом дворе, и не важно, богат или беден крестьянин. Цветов возле домов не заводили – не было принято. Крестьянин в быту был очень неприхотлив. Если надо, спал на земле. Целое лето ходит босиком, обувался только тогда, когда начинаются заморозки. В холодные утренники, когда прогоняли стадо, можно было наблюдать, как детвора грела голые ступни, стоя в теплом коровьем помете. Навоз быстро обсыхал и осыпался, кожа на ногах после такого компресса выглядела чище.

В деревенской хате не было внутренних перегородок, а, следовательно, не было комнат. Жизнь всей многолюдной и разновозрастной крестьянской семьи проходила в одном небольшом помещении, в основном, в центре избы перед печью. В правом углу, по традиции, стояла русская печь. Теплая печь лечила все распространенные недуги: простуду, боли в спине и в пояснице, боли в животе. Вдоль стен стояли лавки. Слева, напротив печи стоял стол, чисто выскобленный и вымытый, а на столе под белым холстом всегда – каравай хлеба. Полы в хате мыли обычно к Пасхе.

 Нередко из щели в полу выползали жабы и начинали охотиться на мух, которых в доме неисчислимое количество. Ветхие, дырявые полы были почти во всех хатах и не смущали крестьян. Деревянный пол настелен поверх земляного пола. Лаги положены прямо на землю, поэтому пол быстро подгнивал.

В некоторых хатах по бедности полы так и не были покрыты досками. Земляные полы за долгие годы впитывали в себя все возможные выделения человека, помет кур, поросят и телят, все пролитые на пол щи и прочее. От этого земляной пол превращался в гладкую, утрамбованную и твердую поверхность, напоминающую кору застывшей грязи. Если на пол случайно проливалась вода, пол становился скользким до невозможности. Крестьяне посыпали пол соломой, а когда солома истиралась и загрязнялась, ее меняли на свежую.

Кроватей не было, поэтому спали на полатях. Полати – это деревянные полки вдоль стен, на уровне печной лежанки: так теплее. Вместо матрацев подстилали овчины; под голову клали холщовую насыпку, набитую соломой. В некоторых семьях солома относилась к предметам роскоши. У крестьян была шуточная поговорка: “Колы б я был царем, то сало с салом ел, да на соломе спал”. Одеял не было, накрывались овчинными шубами или чекменями. Как только становилось тепло, многие крестьяне перебирались ночевать на сеновал: там постель мягче, свежий воздух и тишина.

Русское жилище как и жилище любого народа имеет много разных типов. Но есть общие черты, который характерны для жилья разных слоев общества и разных времен. Прежде всего русское жилище – это не отдельный дом, а огражденный двор, в котором сооружалось несколько строений, как жилых, так и хозяйственных. Жилые носили наименования: избы, горницы, повалуши, сенники. Изба было общее название жилого строения. Горница, как показывает само слово,   было строение горнее, или верхнее, надстроенное над нижним, и обыкновенно чистое и светлое, служившее для приема гостей. Название повалуши характерно для восточных губерний, и значило кладовую, обыкновенно холодную. В старину, хотя повалуши и служили для хранения вещей, но были также и жилыми покоями. Сенником называлась комната холодная, часто надстроенная над конюшней или амбаром, служившая летним жилым помещением.

Еще в 17 веке в Москве двор даже знатного человека представлял собой территорию, обнесенную каменным забором, застроенную несколькими каменными зданиями, между которыми торчали деревянные здания, избы, горницы, светлицы и множество изб людских и служебных, многие из которых были соединены крытыми переходами.

У зажиточных крестьян, кроме изб, были горницы на подклети с комнатами, то есть двухэтажные домики. Курные избы были не только в городах, но и в посадах, а в 16 веке и в самой Москве. Случалось, что в одном и том же дворе находились и курные избы, называемые черными, или поземными, и белые с трубами, и горницы на нижних этажах.

Крестьянское жилище обычно представляло собой комплекс построек, обслуживавший различные нужды крестьянской семьи, причем на первый план чаще выступают не бытовые, а хозяйственные ее потребности, хотя в реальной жизни отделить одни от других весьма затруднительно. Следовательно, историческое развитие крестьянских построек тесно переплетено с историей развития крестьянского хозяйства, с технологией процессов, развитием орудий труда.

Как правило, жилища богатых и бедных крестьян в деревнях практически отличались добротностью и количеством построек, качеством отделки, но состояли из одних и тех же элементов. Все постройки в буквальном смысле слова рубились топором от начала до конца строительства, хотя в уездных городах, с которыми крестьянские хозяйства поддерживали рыночные связи, были известны и применялись и продольные и поперечные пилы. Эта приверженность традициям видна и в том, что еще в 18 веке большая часть населения предпочитала отапливать жилища “по-черному”, то есть печи в избах ставились без печных труб. Этот консерватизм прослеживается и в организации самого комплекса крестьянских жилых и хозяйственных построек.

Основными компонентами крестьянского двора были “избы да клеть”, “изба да сенник”, то есть основная жилая постройка и основная хозяйственная постройка для хранения зерна и другого ценного имущества. Наличие таких хозяйственных построек, как амбар, житница, сарай, баня, погреб, хлев и мшанник зависело от уровня развития хозяйства. В понятие “крестьянский двор” включались не только строения, но и участок земли, на котором они располагались.

Основным строительным материалом было дерево. Лучшими породами дерева для построек считались сосна и ель, но всегда отдавалось предпочтение сосне. Лиственница и дуб ценились за прочность древесины, но они были тяжелы и трудны в обработке. Их применяли только в нижних венцах срубов, для устройства погребов или в сооружениях, где нужна была особая прочность (мельницы, соляные амбары). Другие породы деревьев, особенно лиственные (береза, ольха, осина) применялись в строительстве хозяйственных зданий. В лесу получали необходимый материал и для кровли. Чаще всего береста, реже кора ели или других деревьев служили необходимой гидрозащитной прокладкой в кровлях. Для каждой надобности деревья выбирались по особым признакам. Так, для стен сруба стремились подобрать особые “теплые” деревья, поросшие мхом, прямые, но не обязательно прямослойные. В то же время для теса на кровлю обязательно выбирались не просто прямые, но именно прямослойные деревья. Соответственно назначению деревья метились еще в лесу и вывозились к месту строительства. Если пригодный для построек лес был далеко от поселения, то сруб могли срубить и прямо в лесу, дать ему выстояться, высохнуть, а потом перевезти к месту строительства. Но чаще срубы собирали уже на дворе или поблизости от двора.

Тщательно выбирали и место для будущего дома.

Для возведения даже самых крупных построек срубного типа обычно не сооружали специального фундамента по периметру стен, но по углам изб закладывались опоры – крупные валуны, большие пни. В редких случаях, если протяженность стен была много больше обычной, опоры ставили и в середине таких стен. Сам характер срубной конструкции зданий позволял ограничиться опорой на четыре основные точки, так как сруб – цельносвязанная конструкция

В основе подавляющего большинства построек лежала “клетка”, или “венец”, – связка из четырех бревен, концы которых были рублены в связь. Способы такой рубки могли быть различными по технике исполнения, но назначение связи было всегда одним: скрепить бревна межу собой в квадрат прочным узлами без каких-либо дополнительных элементов соединения, таких как скобы, гвозди, деревянных штыри. Бревна метились, каждое из них имело строго определенное место в конструкции. Срубив первый венец, на нем рубили второй, на втором третий и так далее, пока сруб не достигал заранее определенной высоты. Конструктивно такой сруб без специальных связующих элементов мог подняться на высоту нескольких этажей, так как вес бревен плотно вгонял их в гнезда крепления, обеспечивая необходимую вертикальную связь, наиболее прочную в углах сруба. Основные конструктивные типы рубленых крестьянских жилых строений - “крестовик”, “пятистенок”, дом с прирубом.

Крыша у русских домов была деревянная, тесовая, гонтовая или из драни, иногда, в безлесных местах, - соломенная. Стропильная техника сооружения кровли, как и другие виды конструкции крыш, хотя и были известны русским мастерам, но в крестьянских избах не употреблялись. Срубы просто “сводились” как основания для кровли. Для этого после определенной высоты бревна стен начинали постепенно и пропорционально укорачивать, сводя их под вершину кровли. Если укорачивали бревна всех четырех стен, получалась кровля “костром”, то есть четырехскатная, если с двух сторон, то двухскатная.

Одним из важнейших элементов жилища крестьян всегда была печь. И не только потому, что в суровом климате Восточной Европы без печного отопления в течение 7-8 месяцев не обойтись. Нужно отметить, что так называемая “русская”, а правильнее всего духовая печь - изобретение сугубо местное и достаточно древнее. Она ведет свою историю еще из трипольских жилищ. Но в конструкции самой духовой печи в течение второго тысячелетия нашей эры произошли весьма значительные изменения, позволившие гораздо полнее использовать топливо. К концу 18 века уже выработался тип печи, который позволял использовать ее не только для обогрева и приготовления пищи, но и как лежанку. В ней же пекли хлебы, сушили на зиму грабы, ягоды, подсушивали зерно, солод – во всех случаях жизни печь приходила крестьянину на помощь. И топить печь приходилось не только зимой, но в течение всего года. Даже летом нужно было хотя бы раз в неделю хорошо вытопить печь, чтобы испечь достаточный запас хлеба. Используя свойство духовой печи накапливать и аккумулировать тепло, крестьяне готовили пищу раз в день, утром, оставляли приготовленное внутри печей до обеда - и пища оставалась горячей. Лишь в летний поздний ужин приходилось пищу подогревать. Эта особенность духовой печи оказала решающее влияние на русскую кулинарию, в которой преобладают процессы томления, варения, тушения, причем не только крестьянскую, так как образ жизни многих мелкопоместных дворян не сильно отличался от крестьянской жизни.

Внутренняя планировка крестьянских жилищ была подчинена достаточно строгим, хотя и неписаным законам. Большая часть мебели составляла часть конструкции избы и была неподвижной. Вдоль всех стен, не занятых печью, тянулись широкие лавки, тесанные из самых крупных деревьев. Такие лавки можно было видеть в старинных избах еще не так давно, и предназначены они были не столько для сиденья, сколько для сна. Около печи была посудная лавка, где полновластной хозяйкой была старшая женщина в доме. По диагонали, в противоположном от печи углу помещали иконы, и сам угол звался святым, или красным, или кутным.

Одним из обязательных элементов интерьера были полати, специальный помост, на котором спали. Зимой под полатями часто держали телят, ягнят. В северных губерниях полати делали высокие, на уровне высоты печи, а в центральных и южных губерниях полати приподнимались над уровнем пола невысоко. Место для сна старшей супружеской пары в избе специально отводилось в одном из углов дома. Это место считалось почетным. Место стариков было на печке.

Над лавками, вдоль всех стен устраивали полки – “полавочники”, на которых хранили предметы домашнего обихода, мелкие инструменты. В стене вбивались и специальные деревянные колышки для одежды.

Хотя большинство крестьянских изб состояло всего из одной комнаты, не деленной перегородками, негласная традиция предписывала соблюдение определенных правил размещения для членов крестьянской избы. Та часть избы, где находилась судная лавка, всегда считалась женской половиной, и заходить туда мужчинам без особой надобности считалось неприличным, а посторонним - тем более.

Крестьянский этикет предписывал гостью, вошедшему в избу, оставаться в половине избы у дверей. Самовольное, без приглашения вторжение в “красную половину”, где ставился стол, считалось крайне неприличным и могло быть воспринято как оскорбление.

К жилой избе в 18 веке обязательно пристраивались сени, хотя в крестьянском обиходе они были более известны под именем “мост”. По-видимому, первоначально это было действительно небольшое пространство перед входом, вымощенное деревянными лагами и прикрытое небольшим навесом, который назывался “сенью”. Роль сеней была разнообразной. Это и защитный тамбур перед входом, и дополнительное жилое помещение летом, и хозяйственное помещение, где держали часть запасов продовольствия.

В украшении избы сказывались художественный вкус и мастерство русского крестьянина. Силуэт избы венчали резной конек, называемый охлупень, и кровля крыльца; фронтон украшали резные причелины и полотенца, плоскости стен - наличники окон, зачастую отражавшие влияние архитектуры города. Потолок, дверь, стены, печь, реже наружный фронтон расписывали.

Бани были устроены в полуземлянках, перекрытых деревянным срубом. Перед дверью была раздевальня, отгороженная невысоким плетнем, зачастую крышей было небо. В раздевальне стояла старая лавка. Баня топилась по-черному. Дым разъедал глаза так, что поминутно приходилось выбегать наружу, чтобы вдохнуть несколько глотков чистого воздуха. Воду для мытья грели в деревянном ушате. Для этого из очага брали раскаленный камень и опускали в воду. Ушат с водой стоял в центре бани. Все рассаживались вокруг ушата и сначала грелись. На полати могли забраться 1-2 человека. Но выдержать густой и едкий дым на полатях было невозможно. Мыла не было; вместо него пользовались зольной водой, а чаще обходились вовсе без нее. Напускали пара и грелись до такого состояния, когда начиналось обильное отделение пота и грязь начиналась скатываться. Очистив тело ладонью от первой грязи, поливали себя горячей водой. Затем в ход пускали березовый или дубовый веник, снимали вторую грязь, ополаскивались водой – и баня была завершена.

Даже когда в космос уже полетел Гагарин, в деревнях не было электричества, люди пользовались керосиновой лампой.

В деревенской жизни проступает бедность, примитивность обстановки и грязь. Грязь во дворах, грязь в хатах, грязная одежда. Многие хаты были поставлены к улице глухой стеной, без окон. Чтобы достучаться, нужно было проникнуть во двор, обогнуть дом и разбудить собаку, чтобы лаем своим она вызвала хозяина. В хатах же – глиняные полы, полати, а в речах крестьян – полная безысходность и равнодушие.

Одежду и обувь крестьяне изготовляли сами. Из конопли и льна ткали холсты, из них шили нижнее белье, рубашки, подштанники, сарафаны, кофты, юбки. Для штанов ткали полушерстяную ткань, более тяжелую и грубую. Для этой ткани продольной бралась льняная, а поперечной – шерстяная нитки. Для чекменей ткали грубую шерстяную ткань, толщиной с ладонь, после чего дополнительно ткань уплотняли – валяли.

Мужчины носили рубаху нижнюю, рубаху верхнюю и подштанники из полотна. Штаны шили из полушерстяной домотканой ткани. Пуговиц не было, вместо них пришивались завязки. Летом мужики и бабы ходили босиком. В ненастье и в холод ноги обували в лапти. Лапти были двух видов: из лыка и, реже, из пеньковых веревочек. Ногу обматывали куском холста, которую называли портянкой. В такой обуви ходили в мороз и в слякоть. Вечером портянки сушили на печи. От постоянного переохлаждения ног все крестьяне постоянно кашляли, плевали и сморкались прямо на пол хаты. Те, у кого были сапоги, надевали их только когда шли в церковь.

В прохладную погоду и мужчины и женщины надевали поверх всего свитку из домотканого сукна. Зимой поверх одежды надевали овчинную шубу мехом внутрь, собственной выделки. Шапку на голову шили из двух полос овчины – прямой покрой в виде папахи. Глубокой осенью и зимой, в ненастье, отправляясь в дорогу на телеге или санях, поверх шубы одевали чекмень – длинная до пола накидка из толстого домотканого сукна, с капюшоном. Чекмень защищал от вьюги, от мороза и от дождя.

Женщины шили сарафаны со сборками и плечиками. Под сарафан одевалась длинная льняная самотканая нижняя рубашка. Трусов не носили, потому что о них просто не ведали. Рубашки у крестьянок были прямого покроя. Вышивку на рубашках делали только на рукавах, так как рукава были видны из-под сарафана. Девушки носили приталенные кофточки из цветных тканей. Кроме сарафана, носили юбки. Платьев не было, а если было прохладно, одевали свитку. В холодные месяцы года надевали чулки и крепили их с помощью завязок. Ноги обували в лапти. Крестьянки, кто побогаче, носили сапожки. Зимой надевали овчинный полушубок или шубу. Платок спасал голову женщины от любого ненастья. Зимой поверх тонкого платка повязывали второй платок, нередко шерстяной.

Со времени принятия христианства крестьянский мужской костюм состоял из холщовой рубашки, шерстяных штанов и лаптей с онучами. Декоративный акцент в эту простую по покрою одежду вносил узкий пояс, украшенный фигурными металлическими бляшками. Верхней одеждой служили шуба и островерхая меховая шапка.

Простота и малая расчлененность форм одежды бояр, придававшая фигуре торжественность и величавость, сочетались с особой эффектностью декоративного оформления. Старинная русская одежда по покрою была одинакова как у царей, так и у крестьян, носила одни и те же названия и отличалась только степенью убранства.

Люди с достатком носили сапоги, чеботы, башмаки и ичетыги. Эта обувь делалась из телячьей, конской или коровьей кожи. Для богатых людей эту же обувь делали из персидского или турецкого сафьяна. Сапоги имели длину до колен, чеботы – полусапожки с остроконечными загнутыми кверху носами. Башмаки носились с ичетыгами, то есть сафьяновыми чулками или получулками. Обувь мужская и женская почти не различалась. Посадские жены носили сапоги, а дворянки ходили только в башмаках и чеботах.

Обувь была всегда цветная, чаще всего красная или желтая, иногда зеленая, голубая, лазоревая, белая, телесного цвета. Она расшивалась золотом, особенно голенища, унизывалась жемчугом.

Рубахи у знатных и богатых крестьян были шелковые. Русские любили красные рубахи и считали их нарядным бельем. Русские мужские рубахи делались широкие и короткие, опускались сверх исподнего платья и подпоясывались низко и слабо узким пояском, называемым опояскою. По подолу и по краям рукавов рубахи расшивались узорами, украшались тесьмой. Но особое внимание обращали на стоячий воротник рубахи - ожерелье. Его делали пристегивающимся и украшенным соответственно богатству носящего.

Русские штаны или порты шились без разрезов, с узлом, с помощью которого можно было делать их шире или уже. У зажиточных крестьян они делались из сукна, богатые имели шелковые штаны, особенно летом. Штаны были не длинны и достигали только колен, делались с карманами, которые назывались зепью, и были цветными - желтые, лазоревые, чаще всего красные.

На рубаху и штаны надевались три одежды, одна на другую. Исподняя была домашняя, в которой сидели дома; если нужно было идти в гости или принимать гостей, надевали на нее другую; Третья была накидная, для выхода.

Исподняя одежда называлась зипуном как у царей, так и у крестьян. Это платье было узкое, длиной до колен или иногда до икр, но чаще всего не доходившее даже и до колен.

На зипун надевали вторую одежду, которая имела несколько названий. Самый обыкновенный и повсеместный вид этого рода одежды был кафтан. Рукава его были чрезвычайно длинны, достигали до земли и собирались в складки или брыжи, так что ладонь можно было по желанию закрывать или оставлять открытою, и таким образом концы рукавов заменяли перчатки. В зимнее время эти рукава служили защитою от стужи, а рабочие люди могли с их помощью брать горячие предметы. Разрезанный спереди кафтан застегивался с помощью завязок или пуговиц, крепившихся к нашивкам из другой материи   и другого цвета. Воротники на кафтанах были маленькие, из-под них высовывались обнизь зипуна или ожерелье рубахи. У кафтана была подкладка, зимние кафтаны шились и на легких мехах. К этим же разрядам одежды относится такая одежда, как чуга, ферезь, армяк, тегиляй, терлик.

К верхним, или накидным одеждам относятся опашень, охабень, однорядка, ферезея, епанча и шуба. Опашень – это летняя одежда. Охабень представляет собой плащ с рукавами и с капюшоном. Ферезея – это плащ, одеваемый в дорогу. Шубы были самым нарядным платьем для русского, потому что давали возможность щеголять разнообразными мехами. Множество мехов в доме составляло признак довольства и зажиточности. Случалось, что русские не только выходили в шубах на мороз, но сидели в них в комнатах, принимая гостей, чтобы показать свое богатство. У бедных были шубы овчинные, или тулупы, и заячьи; у людей среднего состояния - беличьи и куньи, у богатых - собольи и лисьи всех видов. Шубы покрывались обыкновенно сукном, но иногда делались и из одного меха. Шубы делились на нарядные и санные. В первых ходили в церковь, в гости или принимали гостей дома, последние одевали в дорогу.

Тогдашний вкус требовал самых ярких цветов в одежде. Черные и вообще темные цвета употреблялись только на печальных, траурных или так называемых смирных одеждах.

Золотое платье, то есть из шелковой материи, затканной золотом и серебром считалось атрибутом достоинства у бояр и думных людей, окружавших царскую особу, и когда принимали послов, то всем, не имеющим такого рода платьев, раздавали их на время из царской казны.

Все русские носили пояса, и считалось неприличным ходить без пояса. Всем известный фразеологизм «распоясался» как раз произошел от этого обычая. Кроме опоясок на рубахе, носили пояса или кушаки по кафтану и щеголяли ими, как нашивками и пуговицами.

Русская шапка была четырех родов. Зажиточные люди даже в комнатах носили маленькие, расшитые золотом и жемчугом шапочки, покрывавшие только макушку. Другой вид шапки - колпак, зимой подбитый мехом. Этой формы шапки носили и бедные мужики, из сукна или войлока, зимою подбитые овчиной. Третий вид - четырехугольная шапка, украшенная меховым околышком, их носили дворяне, бояре и дьяки. Четвертый род - горлатные шапки, их носили исключительно князья и бояре. Таким образом, по шапке можно было узнать происхождение

назад |  1 2  | вперед